Автор статьи: психолог Марина Смирнова
SmirnovaPsy | канал психолога Марины Смирновой | Дзен
Почему жену наказывают за выпивку, а мужа — нет?
Двойные стандарты общества. Соцслужбы и законы строго следят за женщинами, пьющими при детях, но игнорируют мужчин. Дети страдают, а общество продолжает лицемерить.
У нас в стране есть одна странная, почти шизофреническая «норма».
Если мать пьёт — это сразу ЧП. Сирены, комиссии, ПДН, соцслужбы, полиция, акты, протоколы, угрозы лишения прав. К ней приходят. Её проверяют. Её стыдят. Ей говорят прямо: «Ты опасна для детей». А теперь внимание — зеркальный вопрос: Почему, когда пьёт отец, ничего не происходит?
Почему если женщина пропала на неделю в загуле — это трагедия государственного масштаба, а если муж месяцами бухает, не ночует дома, не участвует в воспитании, пропивает деньги, орёт, унижает, пугает детей — это «ну он же мужик», «у всех бывает», «не выносите сор из избы»?
Почему к женщине приходят с папками и протоколами, а к мужчине — с пониманием и снисхождением?
Я проработала в наркологии больше трёх лет. И знаете что? Я ни разу не видела мужчину, которого на лечение направили службы ПДН. Зато женщины — треть отделения. Матери, загнанные, испуганные, уже наказанные заранее. Это не случайность. Считаю, что это системное лицемерие.
У нас материнство — как стеклянная витрина:
тронула — разбила — плати.
А отцовство — как запасной выход:
есть — хорошо, нет — ну и ладно.
Никто не говорит отцу: «Если ты ещё раз напьёшься при детях — я вызову ПДН».
«Если пропьёшь деньги — я подам на алименты и напишу на работу». «При моих детях ты бухать не будешь». А ведь закон — один. Но мораль — разная! Как так?
Дети — это живая кодировка для женщин, так сказать антитела к алкоголю. Совесть, вшитая под кожу.
По моему мнению, именно поэтому женщины реже уходят в запои — не потому что «сильнее», а потому что их держат за горло моралью материнства. А у мужчин — иммунитет от ответственности.
На приёмах я часто слышу от взрослых детей фразы, от которых в кабинете становится холодно: «У меня папа алкаш. Его не было в моей жизни. Давайте не будем о нём». И в этот момент рядом сидит отец. Живой, с руками, ногами, образованием и с выражением лица: «Я об этом никогда не думал». Вот именно. Никто никогда не заставлял. Отцовскую функцию у нас не принято преломлять через алкоголизм. А материнскую — принято. И это один из самых грязных двойных стандартов, которые я видела за всю практику.
Думаю, корни здесь старые. Женщина веками была прижата, подавлена, на вторых ролях. Её держали в рабском положении — юридически, экономически, морально. Мужчине можно было больше всегда. Но времена меняются. Женщины сегодня чаще имеют высшее образование. Чаще тянут быт, часто зарабатывают больше. И всё чаще задают опасный вопрос: «А зачем мне мужчина, если с ним хуже, чем без него?». И когда женщина в терапии, живущая с алкоголиком, осознаёт масштаб происходящего, когда понимает, что он не лечится, не меняется, не берёт ответственность, и когда она всё-таки выживает, то сепарируется от него если тот не идет в терапию. После терапии она становится другой: сильнее, свободнее. И эту свободу она уже не отдаёт ни за какие «семейные ценности», построенные на страхе, вине и терпении. Но это правда, о которой неудобно говорить. Потому что она рушит привычную картину мира. А разрушать иллюзии — всегда больно.
Хочу добавить немного про распространено устойчивое заблуждение о так называемом неизлечимом женском алкоголизме.
В общественном сознании до сих пор бытует мнение, что зависимость у женщин протекает тяжелее, лечится хуже и практически не поддаётся коррекции. Однако моя клиническая практика показывает обратное.
Если женщина действительно вступает в лечение, она, как правило, демонстрирует более высокую приверженность терапии, большую дисциплину, ответственность и готовность к внутренней работе. Женщины чаще соблюдают рекомендации специалистов, дольше удерживаются в терапии и глубже включаются в психотерапевтический процесс. Это связано не со «слабостью» или «послушанием», а с высокой мотивацией, сохранённой критикой к заболеванию и сильной ценностной ориентацией — прежде всего на детей, отношения и будущее.
Таким образом, проблема женского алкоголизма заключается не в его «неизлечимости», а в позднем обращении за помощью. Когда же лечение начинается своевременно и в адекватных условиях, прогноз у женщин нередко оказывается даже более благоприятным, чем у мужчин.
Если мать пьёт — это сразу ЧП. Сирены, комиссии, ПДН, соцслужбы, полиция, акты, протоколы, угрозы лишения прав. К ней приходят. Её проверяют. Её стыдят. Ей говорят прямо: «Ты опасна для детей». А теперь внимание — зеркальный вопрос: Почему, когда пьёт отец, ничего не происходит?
Почему если женщина пропала на неделю в загуле — это трагедия государственного масштаба, а если муж месяцами бухает, не ночует дома, не участвует в воспитании, пропивает деньги, орёт, унижает, пугает детей — это «ну он же мужик», «у всех бывает», «не выносите сор из избы»?
Почему к женщине приходят с папками и протоколами, а к мужчине — с пониманием и снисхождением?
Я проработала в наркологии больше трёх лет. И знаете что? Я ни разу не видела мужчину, которого на лечение направили службы ПДН. Зато женщины — треть отделения. Матери, загнанные, испуганные, уже наказанные заранее. Это не случайность. Считаю, что это системное лицемерие.
У нас материнство — как стеклянная витрина:
тронула — разбила — плати.
А отцовство — как запасной выход:
есть — хорошо, нет — ну и ладно.
Никто не говорит отцу: «Если ты ещё раз напьёшься при детях — я вызову ПДН».
«Если пропьёшь деньги — я подам на алименты и напишу на работу». «При моих детях ты бухать не будешь». А ведь закон — один. Но мораль — разная! Как так?
Дети — это живая кодировка для женщин, так сказать антитела к алкоголю. Совесть, вшитая под кожу.
По моему мнению, именно поэтому женщины реже уходят в запои — не потому что «сильнее», а потому что их держат за горло моралью материнства. А у мужчин — иммунитет от ответственности.
На приёмах я часто слышу от взрослых детей фразы, от которых в кабинете становится холодно: «У меня папа алкаш. Его не было в моей жизни. Давайте не будем о нём». И в этот момент рядом сидит отец. Живой, с руками, ногами, образованием и с выражением лица: «Я об этом никогда не думал». Вот именно. Никто никогда не заставлял. Отцовскую функцию у нас не принято преломлять через алкоголизм. А материнскую — принято. И это один из самых грязных двойных стандартов, которые я видела за всю практику.
Думаю, корни здесь старые. Женщина веками была прижата, подавлена, на вторых ролях. Её держали в рабском положении — юридически, экономически, морально. Мужчине можно было больше всегда. Но времена меняются. Женщины сегодня чаще имеют высшее образование. Чаще тянут быт, часто зарабатывают больше. И всё чаще задают опасный вопрос: «А зачем мне мужчина, если с ним хуже, чем без него?». И когда женщина в терапии, живущая с алкоголиком, осознаёт масштаб происходящего, когда понимает, что он не лечится, не меняется, не берёт ответственность, и когда она всё-таки выживает, то сепарируется от него если тот не идет в терапию. После терапии она становится другой: сильнее, свободнее. И эту свободу она уже не отдаёт ни за какие «семейные ценности», построенные на страхе, вине и терпении. Но это правда, о которой неудобно говорить. Потому что она рушит привычную картину мира. А разрушать иллюзии — всегда больно.
Хочу добавить немного про распространено устойчивое заблуждение о так называемом неизлечимом женском алкоголизме.
В общественном сознании до сих пор бытует мнение, что зависимость у женщин протекает тяжелее, лечится хуже и практически не поддаётся коррекции. Однако моя клиническая практика показывает обратное.
Если женщина действительно вступает в лечение, она, как правило, демонстрирует более высокую приверженность терапии, большую дисциплину, ответственность и готовность к внутренней работе. Женщины чаще соблюдают рекомендации специалистов, дольше удерживаются в терапии и глубже включаются в психотерапевтический процесс. Это связано не со «слабостью» или «послушанием», а с высокой мотивацией, сохранённой критикой к заболеванию и сильной ценностной ориентацией — прежде всего на детей, отношения и будущее.
Таким образом, проблема женского алкоголизма заключается не в его «неизлечимости», а в позднем обращении за помощью. Когда же лечение начинается своевременно и в адекватных условиях, прогноз у женщин нередко оказывается даже более благоприятным, чем у мужчин.
Используемая литература:
Основной список литературы
Нормативно-правовые акты РФ
- Карвасарский Б. Д. Психиатрия: руководство для врачей. — СПб.: Питер, 2017.
- Незнанов Н. Г., Володин Н. Н. Детская и подростковая психиатрия. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2016.
- Холмогорова А. Б. Психология зависимого поведения. — М.: Академический проект, 2018.
- Волкова Н. В. Созависимость в семье: клинико-психологический анализ. — М.: Академический проект, 2020.
- Мещерякова Б. Г. (ред.). Методы клинической психологии. — М.: Академический проект, 2016.
- Орфорд Дж. Алкоголизм и семья / пер. с англ. — СПб.: Питер, 2012.
Нормативно-правовые акты РФ
- Конституция Российской Федерации (ст. 19). (Принцип равенства прав и обязанностей родителей независимо от пола.)
- Семейный кодекс Российской Федерации от 29.12.1995 № 223-ФЗ. (Обязанности родителей, защита прав и интересов ребёнка.)
- Федеральный закон № 120-ФЗ от 24.06.1999 «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних». (Правовые основания вмешательства ПДН и соцслужб.)
- Кодекс РФ об административных правонарушениях (КоАП РФ). (Ответственность за действия, создающие угрозу детям, независимо от пола родителя.)
- Приказ Минздрава РФ № 1012н от 02.12.2014. (Порядок оказания помощи при алкогольной зависимости.)
