Можно ли научиться доверять при ПРЛ, если пугает близость?

Создать карусель

Автор: психолог Брусилова Анна Сергеевна

Статья рассказывает о том, как у людей с пограничным расстройством личности возникают трудности в близких отношениях из-за особых моделей привязанности. Пациенты испытывают сильный страх быть оставленными, их эмоции быстро меняются, а любовь часто сочетается с обесцениванием других. Особое внимание уделяется феномену «значимого другого» — человека, который становится центром их эмоционального мира. Понимание этих механизмов помогает терапевту или близким строить более безопасные отношения, где человек учится доверять, справляться с тревогой и лучше понимать свои и чужие чувства.

Нарушения привязанности при пограничном расстройстве личности (ПРЛ).

Феноменология нарушенной привязанности у пациентов с пограничным расстройством личности (ПРЛ) через призму теории привязанности Дж. Боулби и М. Эйнсворт.

Пограничное расстройство личности (ПРЛ) представляет собой психическое расстройство, центральным элементом которого является хаос в межличностных отношениях. Современные диагностические критерии (DSM-5, МКБ-11) подчеркивают такие проявления, как нестабильность самоощущения, аффективная дисрегуляция, импульсивность и, что наиболее показательно, «отчаянные усилия избежать реального или воображаемого отвержения». Эти симптомы невозможно адекватно понять вне контекста теории привязанности, которая предоставляет ключ к расшифровке базовых, довербальных паттернов формирования и поддержания близости у данной категории пациентов.

Теоретические основы привязанности: от Боулби до Эйнсворт.

Основоположник теории, Джон Боулби, постулировал, что привязанность – это врожденная система, обеспечивающая выживание младенца через поддержание близости с фигурой заботы, т.е родителем или опекуном. Целью системы является достижение и поддержание чувства безопасности. Нарушение этой системы в раннем детстве (непоследовательная, отвергающая или пугающая забота) приводит к формированию ненадежной привязанности.

Мэри Эйнсворт в своем знаменитом эксперименте «Незнакомая ситуация» эмпирически выделила три основных типа привязанности у детей:

Надежная: Ребенок уверенно исследует мир, расстраивается при уходе матери, но легко успокаивается после ее возвращения.
Ненадежно-избегающая: Ребенок минимизирует проявления привязанности, мало реагирует на уход и возвращение матери, подавляя свои потребности в близости
Ненадежно-амбивалентная/сопротивляющаяся: Ребенок крайне тревожен, не отходит от матери, демонстрирует сильный протест при ее уходе, но после возвращения сочетает стремление к контакту с гневом и сопротивлением утешению.

Позже был описан четвертый тип – дезорганизованная/дезориентированная привязанность, возникающая когда фигура заботы сама является источником страха. Ребенок демонстрирует противоречивые, стереотипные или замирающие поведенческие последовательности (например, приближение спиной).

Модели привязанности и их проявление при ПРЛ.

Создать карусель

У пациентов с ПРЛ наиболее релевантными являются амбивалентная и дезорганизованная модели. Внутренняя рабочая модель при ПРЛ выглядит так: «Я нуждаюсь в тебе, чтобы выжить, но ты ненадежен, и ты можешь причинить мне боль или оставить. Поэтому я должен контролировать тебя или отвергнуть первым». Эта базовая установка порождает характерный паттерн «идеализация – обесценивание» в отношениях.

В терапии и близких отношениях нарушения привязанности при ПРЛ проявляются через устойчивые паттерны и ключевые (часто повторяющиеся) фразы:

«Не оставляй меня» / «Ты меня бросишь».
«Я тебя ненавижу, не уходи!» (классическое амбивалентное послание).
«Ты — единственный, кто меня понимает / кто мне нужен».
«Ты меня совсем не любишь / не заботишься обо мне» (в ответ на малейшую фрустрацию).
«Я тебе больше не верю» (после незначительного нарушения ожиданий).
«Мне никто не нужен, я справлюсь сам(а)» (проявление отщепления и защиты).

Характерное поведение:

Тестирование границ: постоянные проверки на надежность, любовь, преданность.
Эмоциональные качели: интенсивная потребность в близости сменяется резким отстранением.
Импульсивные действия (звонки, сообщения, самоповреждения) как «крик о помощи» и способ восстановления контакта с объектом привязанности при угрозе сепарации.
Склонность к интерпретации нейтральных событий как отвержения (гиперчувствительность к сигналам отвержения).

Базовые мысли и убеждения:

«Я плохой и недостойный любви».
«Люди, которых я люблю, причинят мне боль или оставят меня».
«Быть в одиночестве невыносимо и равносильно смерти».
«Мои чувства и потребности непереносимы для других».

Феномен «Значимого другого» — это неформальный, но крайне значимый клинический термин, используемый в сообществах, связанных с ПРЛ, для описания человека (партнера, друга, терапевта), который становится основным объектом привязанности и регуляции эмоций для пациента с ПРЛ. Это гипертрофированное проявление амбивалентной привязанности, где значимый другой наделяется способностью обеспечивать безопасность и подтверждать самоценность.

Создать карусель

Характеристики отношений:

Эксклюзивность и зависимость: значимый другой становится центром эмоциональной вселенной. Самооценка, эмоциональное состояние и смысл существования человека полностью зависят от доступности и одобрения FP.
Интенсивный страх отвержения: Малейшая дистанция, задержка ответа или изменение тона воспринимаются как катастрофическая угроза, запускающая панику и поведение, направленное на восстановление контакта.
Роль внешнего регулятора: Человек часто не способен самоуспокоить себя, используя значимого другого как «внешнюю префронтальную кору» для валидации, утешения и принятия решений.
Цикл идеализации и обесценивания: В начале отношений значимый другой идеализируется («спаситель», «единственный»). Однако, будучи обычным человеком, он неизбежно фрустрирует нереалистичные ожидания, что приводит к резкому обесцениванию («он/она такой же плохой, как все»). Этот цикл мучителен для обеих сторон.

Заключение

Понимание ПРЛ через призму нарушенной привязанности не только объясняет генез и поддержание расстройства, но и задает вектор терапии. Задача как психотерапевта, так и родственника – постепенно стать для пациента «достаточно надежной базой», выдерживая его амбивалентность, устанавливая четкие границы и помогая ему осознать и модифицировать дезадаптивные внутренние рабочие модели. Отношения сами по себе становятся коррективным эмоциональным опытом, где пациент учится выносить сепарацию, интегрировать противоречивые чувства и развивать способность к ментализации – пониманию психических состояний своих и другого.

Список источников

Боулби Дж. Привязанность / Дж. Боулби. — Москва: Гардарики, 2003. — Перевод с англ.: Bowlby J. Attachment and Loss: Vol. 1. Attachment, 1969.
Фонаги П., Бейтман А. Нарушения привязанности и психопатология: ментализация как организующий конструкт // Журнал практической психологии и психоанализа. — 2014. — №4.
Лайнен М. Когнитивно-поведенческая терапия пограничного расстройства личности. Практическое руководство. — Москва: Диалектика, 2021.
Мэйн М., Соломон Дж. Процедуры для идентификации дезорганизованной/дезориентированной модели поведения привязанности у младенцев / М. Мэйн, Дж. Соломон // Привязанность в дошкольные годы / ред. М.Т. Гринберг, Д. Чиккетти, Э.М. Камминс. — Чикаго: University of Chicago Press, 1990. — С. 121–160.