Арт брют и пациенты психиатрических больниц: искусство, которое рождается не в мастерской, а в глубинах психики
Автор: Психолог Марина Смирнова
Представьте художника, который никогда не учился в академии, не знает правил композиции и не стремится понравиться публике. Он не думает о том, как его работу оценят критики. Он просто пытается выжить внутри собственного мира — тревожного, странного, иногда пугающего. И делает это через рисунки, фигуры, лица, повторяющиеся образы.
Карло Зинелли, без названия
Именно так рождается арт брют — одно из самых загадочных направлений искусства XX века.
Когда мы говорим об искусстве прошлого века, чаще вспоминаем Пикассо, Дали, Кандинского. Но параллельно существовало другое искусство — не музейное, не академическое, не «правильное». Его создавали люди, находившиеся за пределами привычной культуры: пациенты психиатрических больниц, одинокие люди, самоучки, те, кого общество привыкло считать странными.
Французский художник Жан Дюбюффе назвал это направление art brut — «сырьевое», «необработанное» искусство. И в этом названии есть очень точное ощущение: перед нами творчество, которое не прошло через фильтр правил и приличий.
Жан Дюбюффе
Оно рождается напрямую из внутренней жизни.
Почему арт брют так цепляет
В обычном искусстве художник часто стремится показать красивое, гармоничное, продуманное. В арт брют всё иначе.
Здесь человек рисует не то, что «нужно», а то, что переживает.
Иногда такие работы выглядят пугающе или странно. Но именно поэтому от них невозможно отвести взгляд. Мы чувствуем: перед нами не роль и не маска, а настоящая психика — без защиты.
Арт брют часто называют искусством аутсайдеров. Но слово «аутсайдер» здесь не означает «хуже» или «слабее». Скорее наоборот: это человек, чей внутренний мир оказался настолько сложным и насыщенным, что он перестал помещаться в обычные социальные рамки.
Кто такие художники-аутсайдеры
Это люди, которые не принадлежат к традиционной художественной среде. Они не работают по правилам и часто даже не считают себя художниками.
Среди самых известных представителей арт брют — Адольф Вёльфли, Генрих Анкерштейн, Пол Бовье. Но одна из самых загадочных фигур этого направления — американец Мортон Бартлетт.
Мортон Бартлетт. «Раскрашенная гипсовая фигура сидящего мальчика» (англ. Painted Plaster Figure of Seated Boy)
О нём почти никто не знал при жизни. Он не выставлялся, не искал признания, не пытался продать свои работы.
Он просто десятилетиями создавал собственный мир.
Человек, который поселил у себя дома десятки гипсовых детей
Мортон Бартлетт родился в 1909 году в США. Почти всю жизнь он провёл в одиночестве. У него не было семьи, близкого круга друзей и яркой социальной жизни.
Зато у него были фигурки.
С 1940-х по 1970-е годы Бартлетт создавал гипсовые фигуры детей и подростков. Он лепил их вручную, расписывал, шил им одежду, продумывал причёски, выражение лица, позу. Иногда он фотографировал их, словно это были настоящие люди.
В его доме постепенно появился целый закрытый мир — десятки подростков, существовавших только внутри его фантазии.
И именно здесь начинается самое интересное.
Потому что работы Бартлетта — это не просто странные куклы. Это почти рентген его внутренней жизни.
Что психолог и психиатр увидели бы в искусстве Бартлетта
Когда работы Мортонa Бартлетта впервые попали к исследователям, многих поразило не только то, насколько они необычны, но и то, насколько отчётливо в них читается психика автора.
Для искусствоведа это просто странные гипсовые подростки, застывшие в молчаливых позах.
Для психолога — почти готовый материал для клинического разбора.
В психологии существует понятие проективного выражения: человек неосознанно переносит свои внутренние конфликты, страхи, желания и чувства на создаваемые им образы.
По сути, любое искусство может быть проекцией, но у художников арт брют эта связь становится особенно прямой. У них почти нет культурного фильтра, нет попытки «сделать красиво» или соответствовать стилю.
Поэтому работы Бартлетта выглядят как визуальная карта его внутреннего мира.
Важно: ни один специалист не может честно поставить психиатрический диагноз человеку, которого никогда не обследовал лично. Тем более спустя десятилетия после его смерти. Но психиатры и клинические психологи могут анализировать структуру личности через повторяющиеся мотивы, особенности поведения и характер произведений.
Именно поэтому Бартлетта сегодня часто рассматривают как пример личности с выраженными шизотипическими и обсессивно-компульсивными чертами.
Что это значит?
Шизотипическая организация личности — это не тяжёлое психотическое расстройство и не «сумасшествие» в бытовом смысле. Это особый способ переживать реальность.
Такие люди обычно:
чувствуют себя чужими среди других;
с трудом строят близкие отношения;
очень чувствительны к деталям и скрытым смыслам;
склонны жить насыщенной внутренней жизнью;
могут создавать собственный символический мир, который постепенно становится для них важнее реального.
Именно такой мир, похоже, и создал Бартлетт.
Если смотреть на его фигуры с точки зрения современной психиатрии, можно заметить сразу несколько характерных признаков.
Во-первых, почти все персонажи Бартлетта существуют отдельно. Они редко смотрят друг на друга, почти никогда не взаимодействуют. Даже если фигур несколько, между ними остаётся странная психологическая дистанция.
Для клинического психолога это очень узнаваемый мотив. Он часто встречается у людей с выраженной социальной изоляцией и внутренним конфликтом между потребностью в близости и страхом перед ней.
Проще говоря: человек отчаянно хочет контакта, но не выдерживает настоящих отношений.
Поэтому он создаёт безопасную замену.
В случае Бартлетта такой заменой стали его гипсовые дети и подростки.
Некоторые исследователи прямо называют их «переходными объектами» — термином, который в психоанализе используют для обозначения предметов, помогающих человеку переживать одиночество, тревогу и эмоциональную нехватку. У ребёнка таким объектом может быть любимая игрушка. У взрослого Бартлетта — десятки тщательно созданных фигур.
Одиночество, которое стало отдельным миром
Практически все фигуры Бартлетта существуют сами по себе. Они редко взаимодействуют друг с другом. Даже когда это группа, между ними чувствуется дистанция.
Это очень похоже на внутреннее состояние человека, который остро нуждается в близости, но одновременно боится её.
По сути, Бартлетт создал себе безопасных «друзей» — тех, кто никогда не отвергнет, не осудит и не причинит боль.
Психологи называют это компенсаторным миром: когда реальность оказывается слишком сложной, человек строит свою собственную.
Почему его фигуры выглядят одновременно живыми и тревожными
На первый взгляд работы Бартлетта очень реалистичны. Он тщательно прорисовывал одежду, волосы, руки, обувь. Но чем дольше смотришь, тем сильнее появляется странное ощущение.
Улыбка слишком застывшая. Взгляд будто смотрит сквозь тебя. Поза кажется напряжённой.
Эти фигуры словно находятся между живым человеком и воспоминанием о нём.
Именно поэтому они производят настолько сильное впечатление.
Перфекционизм как попытка удержать мир под контролем
Бартлетт мог часами прорабатывать одну складку на юбке или положение пальцев. Такая болезненная точность часто связана не просто с любовью к деталям, а с тревогой.
Когда внутри человека много хаоса, он пытается создать порядок хотя бы в чём-то одном. Поэтому каждая фигурка Бартлетта выглядит как идеально выстроенная система. Всё на своём месте. Всё под контролем.
Но чем сильнее контроль, тем заметнее скрытое напряжение.
Повторяющиеся позы и образы
У Бартлетта снова и снова появляются похожие лица, одинаковые позы, повторяющиеся сцены.
Для обычного зрителя это может выглядеть как странность. Но в психологии повтор — очень важная вещь.
Когда нас мучает тревога или навязчивая мысль, психика пытается «переиграть» ситуацию ещё раз. И ещё. И ещё.
Так ребёнок может снова и снова разыгрывать пугающее событие в игре. Так художник снова и снова лепит похожую фигуру.
Не потому, что у него закончились идеи. А потому что внутри есть чувство, которое не удаётся прожить до конца.
Искусство на границе нормы и патологии
В работах Бартлетта исследователи находят черты, которые сегодня могли бы напоминать шизотипическое мышление: необычные ассоциации, ощущение нереальности, склонность создавать замкнутый символический мир.
Его фигуры немного деформированы: слишком длинные руки, странные пропорции, неестественные лица. Но это не ошибка и не отсутствие навыка.
Скорее, это способ показать мир таким, каким он ощущается изнутри.
Когда человеку трудно доверять реальности, он начинает создавать собственную.
И тогда искусство становится не украшением, а способом выживания.
Самые сильные работы Мортонa Бартлетта
«Девочка в цветной юбке»
Одна из самых детализированных работ. Здесь особенно заметна его потребность создавать идеальный образ.
Каждая складка одежды, каждая прядь волос сделаны с почти болезненной точностью.
За этой красотой скрывается попытка удержать то, что в реальности удержать невозможно: близость, безопасность, чувство связи.
«Сидящий мальчик»
Наверное, самая тревожная работа Бартлетта. Мальчик будто замкнут в себе. Он не смотрит на зрителя, а словно уходит внутрь.
В этой фигуре легко увидеть самого художника — человека, который всю жизнь прожил рядом с другими, но не вместе с ними.
Почему арт брют сегодня так популярен
Парадоксально, но именно сейчас, в эпоху идеальных фотографий и отредактированной реальности, людей всё сильнее тянет к арт брют.
Потому что мы устали от красивых масок. Нам хочется видеть не «правильное», а настоящее.
Арт брют напоминает: человек не обязан быть идеально понятным, гармоничным и удобным. Внутри каждого из нас есть хаос, страхи, странности, навязчивые мысли и фантазии.
Просто кто-то прячет их.
А кто-то превращает в искусство.
Список литературы:
Флэм Дж. Д. Арт аутсайдер: искусство из «другого мира» / Дж. Д. Флэм; пер. с англ. С. В. Горюнова. — М.: Новое литературное обозрение, 2002. — 320 с.
Джейкоб М. Дж. Арт брют и его противоречия / М. Дж. Джейкоб; пер. с англ. Н. Н. Иванова. — СПб.: Алетейя, 2010. — 368 с.
Дюбюффе Ж. Основы арт брют / Ж. Дюбюффе; пер. с фр. А. Петровой. — М.: Искусство, 1998. — 224 с.
МакГрегор Х. Аутсайдерское искусство: от теории к практике / Х. МакГрегор; пер. с англ. И. М. Семёновой. — СПб.: Европейский дом, 2012. — 416 с.
Руденко А. В. Психология творчества и искусство аутсайдеров / А. В. Руденко. — М.: Психология искусства, 2018. — 256 с.
Ясперс К. Общая психопатология / К. Ясперс; пер. с нем. — М.: Практика, 1997. — 464 с.
Кернберг О. Тяжёлые личностные расстройства: стратегии психотерапии. — М.: Класс, 2000.